Этот град на горах, увеличенный вдвое,
как коралловый остров в сияньи зари.
Средьнебесное море и море Живое
с двух сторон окружают сверкающий риф.

Средьнебесное плещет пловцам на потребу,
разносящим на крыльях добра торжество,
а Живое лежит выше уровня неба,
и насыщены сахаром воды его.

Где блуждали пророки и Слово искали,
где спускались Посланцы, Реченье неся,
там струится сияние из Зазеркалья,
и на тонких балконах пространства висят.

И Посланница Духа соседствует с нами,
запирая ворота при помощи букв,
и изводит молчанием нас временами,
и, не трогая звезды, диктует судьбу.

1991

(Это старое, но что делать, если новое давно не пишется...)

Песах – это один из праздников, когда положено совершать паломничество в Иерусалим. Вот положено, и все, и хоть ты тресни. Пусть даже машина как раз только что продана, поскольку нет возможности возобновить страховку и тест.

И пусть даже представить трудно, до какой же степени не хочется таскаться по вокзалам и автобусным станциям. Лень, просто невероятно лень напихивать сумку всем необходимым, искать расписание автобусов и поездов, и потом буквально силком вытаскивать саму себя из дома… Я лучше обойдусь, я лучше высплюсь, этот святой город сто лет жил без меня и давно уже забыл о моем существовании…

В общем, подъем, зубную щетку, смену одежды в пакет с собой, зарядник для телефона, фотик-мыльницу в сумку. Залезть на доставшие уже до печенок сайты железнодорожной и автобусной компании, позвонить подруге, у которой собралась ночевать… Все готово, можно выходить из дома. Я уже еду, и с этого момента даже лень не может заставить меня повернуть назад, просто потому что двигаться вперед – проще. Автобус катит по 6-му шоссе, вокруг красота, надо бы ее озвучить. Наушники в уши, и лезем в YouTube. Ищем что-то дорожное… Вот, Kitaro, Silk Road. Волшебная музыка о волшебном Шелковом Пути. Как раз подходит для паломницы, обожающей попадать в волшебные миры. А на подъезде к Иерусалиму, конечно же, Vangelis, Conquest of Paradise, а как же иначе?

( Я вообще-то боялась этой встречи с Городом )

В смысле, пятнадцать минут от дома прогулочным шагом минус полтора тысячелетия в глубь веков. ( И там такое: )

В 1991 году, во время Войны в Персидском заливе, когда на нас летели "скады" из Ирака, я написала стихотворение и, за неимением в те времена интернета, предложила его единственной существовавшей тогда русскоязычной газете под названием, кажется, "Спутник". Мне оттуда ответили, что стихотворение им понравилось, но они его не опубликуют, потому что вообще не публикуют стихи, ибо если начать, то читатели их завалят своими творениями. Отмазка мне показалась недостаточной, - именно в данном случае, - но делать было нечего. Стихотворение так и пропало.

В общем, я его помещаю тут, и оно на этот раз найдет своего читателя - моих френдов и тех, кто заглядывает в мой журнал. Лучше бы не было повода его помещать.

А "пуэнта" тут в том, что купол, о котором идет в нем речь, подразумевался духовным, в виде Божественной помощи. А сейчас этот купол материализовался.

Собственно стихотворение:

В этой части пространства небосвод неподкупен,
эти звездные сети не прорвать второпях.
Над Святою Землей простирается купол,
потому этой ночью здесь не плачут, а спят.

И когда нас разбудит ночная тревога,
наше небо прогнется под ударом беды,
то появится ангел у любого порога,
и широкие крылья накроют сады.

И о прерванном сне здесь никто не заплачет,
потому что душою подводится счет,
потому что уже целиком он оплачен,
потому что нас Бог спасет.

февраль 1991

У меня в архивах просто так валяется написанная мною 26 лет назад для сохнутовского детского журнала "Сабра" пуримская поэма. Произведение совершенно не претендует на высокую художественную ценность, зато претендует на адаптированный :) для дошкольного и младшего школьного возраста адекватный пересказ известных событий.

В «Сабре» это было опубликовано с чудесными рисунками Дани Менделевича, которыми я, пожалуй, воспользуюсь и здесь.

( О Мордехае, его племяннице Эстер и царе Ахашвероше )

Световой день начал удлиняться, поэтому теперь после окончания рабочего дня можно успеть до заката добежать до канадской границы берега моря. Вот переходишь дорогу, входишь в прибрежный парк - и оно встречает тебя, как грань между твоим относительно спокойным миром - и бездной по ту его сторону. Оно само, как передовой край этой бездны. Только солнцу разрешен доступ в те места, которые отхраняет море.

Мнемоническое правило для запоминания слова "море" - "ям" - на иврите: "большая яма, заполненная водой". Ну да, возможно, что это просто огромнейший ров, опоясывающий крепость, в которую уходит отсыпаться солнце. Да, мне известно все про гелиоцентрическую систему мира, но известно также и то, что мир станет таким, каким я захочу его видеть. Я вот топологию люблю. Это такая наука ( про дырку от бублика )

Значит, так.

Хайфа - чудесный как минимум трехмерный город (иногда кажется, что измерений даже больше). Из-за зимней, хоть и ясной, погоды, уже месяц от меня не отстает "северное море между строк" Левитанского, ибо именно северным оно и выглядит. Между строк.

Даже "птицы из породы nevermore" во множестве водятся в соседнем парке, хоть и сильно уменьшенные по сравнению с оригиналом. Впрочем, как и "северность" моря преувеличена. Парк, кстати, чудесный. Все в совокупности дает ощущение приподнятости и даже полета. И это прекрасно.

( Когда три с половиной года назад я искала квартиру в Хайфе )

Так. Ну, это не в первый раз, конечно, когда мои сказки становятся былью, но если раньше сбывались кошмары, то на этот раз вышло гораздо веселее.

У меня там еще про ожившее Мертвое море было. Вот лучше бы сбылось про это...

Так. А теперь открываю секрет. Вся эта эпопея с очередными мемуарами во многих частях, обрушенная мною на головы бедных френдов, была предпринята исключительно для того, чтобы был повод не паковать вещи. Но они как-то упаковались сами, подозреваю, не без помощи детей, а иначе как? и мы таки переехали в Хайфу.

Почему Хайфа? А потому что я несколько лет назад купила в ней небольшую квартиру. За совсем маленькую послевоенную цену, а больше у меня не было, да и столько тоже не было. Квартира была куплена как двух-с-половиной-комнатная, но потом я смогла, не выходя в пятое измерение, превратить ее в четырехкомнатную. Если кому нужно, могу провести мастеркласс.

В общем, у меня нет теперь иного выхода, кроме как полюбить Хайфу. Опыт, касающийся любви, у меня уже есть, хоть и неудачный. Но на этот раз, мне кажется, должно получиться. По-моему, уже получается...

Часть 1, вступительная, о бодливой корове
Часть 2, о юных диссидентах в поисках себя
Часть 3, о хвосте льва и голове лисицы
Часть 4, об особенностях отладки кода в условиях социализма
Часть 5, о рабочем распорядке советского программиста
Часть 6, о насекомых, мышах и о сотворении миров
Часть 7, о сказках IBM PC
Часть 8, о пошатнувшейся реальности и усмешке дьявола
Часть 9, о переселении душ и разоблачении черной магии
Часть 10, о смешении языков и о промышленном шпионаже
Часть 11, об устаревших буквосочетаниях

Часть 12, заключительная, о передаче эстафеты

...Можно было бы еще рассказать пару баек из жизни вебмастера, а затем и бильд-редактора, но они ничего не добавили бы к главной идее, которую я хотела выразить этим циклом своих мемуаров. И кроме того, они касались бы совсем недавних времен, а их персонажи не просто живы-здоровы, но и часть из них читает (я надеюсь) эти мои заметки. Нет, у меня нет, не дай Бог, никакого компромата ни на кого из них, и "персонажами" они были бы полностью положительными, но все же я не могу излагать на весь свет "байки", касающиеся не только меня.

Мне не удалось больше устроиться на работу программистом. Я работала в совсем другой области - после "Маханаима", переехав в центр страны, я четыре года координировала издание русскоязычных учебников Открытого Университета. Затем в памятном 2005 году я в перерывах между игрой в зарницу в течение нескольких месяцев усиленно рассылала повсюду CV, и меня даже начали приглашать на интервью, - после того, как я догадалась не только убрать упоминание о возрасте, но и выбросить все намеки на то, что моя трудовая деятельность началась достаточно давно. Я оставила только последние годы (пусть принимают за малолетку), таким образом, пропало любое упоминание о том, что я была программистом. Теперь я представала перед работодателями в роли вебмастера-вебдизайнера. Во многих местах я видела, что интервьюерам не нравится то, что в моем CV отражено больше знаний, чем требуется по должности. Например, нужно только HTML, а я зачем-то еще и на PHP ботаю умею. Можно было, конечно, составлять точечные CV на каждую позицию, но в моем случае, опять же учитывая возраст, это выглядело бы неправдоподобно.

В процессе этих поисков я вышла на один стартап, где мне удалось развернуться на PHP-MySQL, но только в качестве фрилансера. Я писала об этом в первой части этой "эпопеи".

С другим стартапом, в который попала моя CV, ( я вела ежедневные продолжительные беседы по телефону )

Часть 1, вступительная, о бодливой корове
Часть 2, о юных диссидентах в поисках себя
Часть 3, о хвосте льва и голове лисицы
Часть 4, об особенностях отладки кода в условиях социализма
Часть 5, о рабочем распорядке советского программиста
Часть 6, о насекомых, мышах и о сотворении миров
Часть 7, о сказках IBM PC
Часть 8, о пошатнувшейся реальности и усмешке дьявола
Часть 9, о переселении душ и разоблачении черной магии
Часть 10, о смешении языков и о промышленном шпионаже

Часть 11, об устаревших буквосочетаниях

- Представляете, существует такая всемирная компьютерная сеть, по которой можно будет посмотреть картины, которые висят в разных музеях во всем мире, или почитать книги из любой библиотеке, - такие слухи начали бродить в начале девяностых годов. Даже точнее - в 1993 году, я помню это точно, потому что, когда я это услышала, уже родился мой младший сын. Я и представить себе не могла, насколько его жизнь, как и жизнь его брата и всех окрестных пассажиров детских колясок, будет отличаться от нашей.

В 1996 году я сидела в сквере рядом с детским садиком, дожидаясь открытия дверей, из которых мне должны были выдать мое потомство, и штудировала книгу об интернете. Она была переполнена терминами, которые давно уже забыты. В ней были схемы: несколько периферийных компьютеров подключаются к одному большому, который называется сервер. В ней рассказывалось про электронную почту, группы Usenet, про браузеры Интернет Эксплорер и Нетскейп Навигатор и про домашние страницы, написанные на языке HTML. Закрыв книгу, я поняла, что созрела. Летом 1997 года я обратилась к первому иерусалимскому интернет-провайдеру, который подключил меня к всемирной компьютерной сети.

Русскоязычное население интернета было тогда совсем немногочисленно. На каком-то сайте даже были перечислены все активные персонажи, которые имели свои домашние страницы, и список этот был весьма невелик. Но жизнь в рунете уже не то чтобы кипела, но начинала закипать: общение шло в гостевых книгах, существовал даже сайт, проводивший всемирный литературный конкурс.

Следуя указаниям той самой книжки, я разыскала в меню браузера опцию "Посмотреть код HTML". Открыв код чьей-то домашней страницы, я поняла, что, во-первых, никакие книжки больше не нужны, ( а во-вторых, что я опять попала )

Часть 1, вступительная, о бодливой корове
Часть 2, о юных диссидентах в поисках себя
Часть 3, о хвосте льва и голове лисицы
Часть 4, об особенностях отладки кода в условиях социализма
Часть 5, о рабочем распорядке советского программиста
Часть 6, о насекомых, мышах и о сотворении миров
Часть 7, о сказках IBM PC
Часть 8, о пошатнувшейся реальности и усмешке дьявола
Часть 9, о переселении душ и разоблачении черной магии

Часть 10, о смешении языков и о промышленном шпионаже

В начале девяностых годов я уже больше не работала в Текоа-махшевим. Мы с мужем затевали бизнес - книжное издательство. У нас даже был уже собственный офис, предоставленный нам на съем поселением в том же только что построенном здании для "чистой" промышленности, куда переехала и фирма "Текоа-махшевим". Мы приобрели на ссуду для открытия бизнеса еще один продвинутый компьютер и хороший принтер и с вдохновением осваивали новые возможности, которые компьютерные технологии могли предложить книгоиздателям. К тому времени мы оба успели уже приобрести необходимый опыт, поработав в иерусалимском издательстве "Лексикон". Муж был там графиком, а я задумала и сделала на своем любимом Турбо-Паскале программу для "выворачивания" иврит-русского словаря, т.е. превращения его в русско-ивритский. Миша Клайнбарт, автор словаря и хозяин издательства, был поражен, получив результаты работы этой программы, которая за полчаса проделала то, над чем он собирался вручную корпеть много месяцев, выписывая карточки. Конечно, ему еще предстояла огромная работа по редактированию, но перед ним лежала уже "набранная" и распечатанная заготовка его словаря в алфавитном порядке, возникшая ниоткуда!

Весь Иерусалим в это время просто кишел программистами из новой алии, которые, разложив вещи в съемных квартирах, доставшихся им по программе "прямой абсорбции", кинулись искать себе профессиональное применение. Израиль только начинал осознавать потенциал "понаехавших" и еще далеко не был готов предоставить им всем рабочие места. По улицам бродили просто толпы неудовлетворенных нетрудоустроенных программистов.

И сразу нашлись деятели, которые попытались ( использовать эту ситуацию с максимальной выгодой для себя )

Часть 1, вступительная, о бодливой корове
Часть 2, о юных диссидентах в поисках себя
Часть 3, о хвосте льва и голове лисицы
Часть 4, об особенностях отладки кода в условиях социализма
Часть 5, о рабочем распорядке советского программиста
Часть 6, о насекомых, мышах и о сотворении миров
Часть 7, о сказках IBM PC
Часть 8, о пошатнувшейся реальности и усмешке дьявола

Часть 9, о переселении душ и разоблачении черной магии

Примерно через год после начала моей работы в Текоа-махшевим в нашем поселении появился еще один дополнительный PC, и стоял он у меня дома. В те времена компьютерам в основном было место в офисах, в вычислительных центрах, но пока еще не в домах частных граждан. Стоили они относительно дорого. Нет, они, конечно, бывали и в домах, и в квартирах, - кто-то же покупал наши игры, - но это еще далеко не было нормой.

Поэтому, когда я сказала, что покупаю себе домой компьютер, Хана очень удивилась и попыталась меня отговорить, резонно заметив, что мне и так хватает компьютеров на работе. Но как же она не понимала, что я вынужденно провожу дома каждый день где-то по пять часов без компьютера (не считая сна, потому что во сне-то у меня, как я уже рассказывала тут, компьютер был). Пять часов в сутки без компьютера! Вы можете себе вообразить такое?

Компьютер был куплен на платежи, растянутые на год, и поселился наконец-то на моем столе. Я смотрела на его черный экран с зеленым текстом и думала: вот этот агрегат должен мне показывать мой банковский счет! И так очень скоро и будет! Я и вообразить себе не могла еще такую вещь, как интернет, но не сомневалась, что через сколько-то лет этот экран мне покажет много разных интересных вещей.

А пока что нужно было его осваивать самостоятельно. У меня, конечно, были дискетки с играми, но этого было мало. ( Мне нужно было общаться с этой машиной на равных )

Часть 1, вступительная, о бодливой корове
Часть 2, о юных диссидентах в поисках себя
Часть 3, о хвосте льва и голове лисицы
Часть 4, об особенностях отладки кода в условиях социализма
Часть 5, о рабочем распорядке советского программиста
Часть 6, о насекомых, мышах и о сотворении миров
Часть 7, о сказках IBM PC

Часть 8, о пошатнувшейся реальности и усмешке дьявола

Однажды Мордехай приехал из Еврейского Университета в Иерусалиме, где он демонстрировал наши программы. Он привез заказ. Но он привез с собой и еще кое-что... ...Я обнаружила это первой. Как обычно, я задержалась после окончания рабочего дня, чтобы усовершенствовать что-то в коде своей программы. Этот код был длиннющим, потому что работа над программой близилась к концу.

Накануне днем Мордехай показывал нам статью в газете, кажется, в "Маариве", в которой рассказывалось о существовании компьютерных вирусов. Звучало это ужасно забавно, и мы дружно похихикали над таким смешным казусом.

...Естественно, я делала копии своей программы каждый день и сохраняла их на дискетах. И тем не менее, я испугалась, когда программа, почти законченная, вдруг перестала работать. Я залезла в код, чтобы найти ошибку... И мне показалось, что я вышла из реальности. Передо мной был мой код, который никто, кроме меня, не трогал, и который правильно работал еще пять минут назад.

Но в нем творился полный беспорядок. В нем были переставлены строчки!

Мне стало совсем плохо, когда я увидела, как строчки меняются местами прямо у меня на глазах.

Я позвонила Мордехаю. Он попросил, чтобы я успокоилась, и сказал, что такого не бывает.

Я позвонила нашему главному программисту Боре М. ( Что-то в моем голосе заставило его все бросить и примчаться на работу )

Часть 1, вступительная, о бодливой корове
Часть 2, о юных диссидентах в поисках себя
Часть 3, о хвосте льва и голове лисицы
Часть 4, об особенностях отладки кода в условиях социализма
Часть 5, о рабочем распорядке советского программиста
Часть 6, о насекомых, мышах и о сотворении миров

Часть 7, о сказках IBM PC

На протяжении года-двух различные фирмы-производители компьютеров поставляли в Текоа свои детища, чтобы мы, к их и нашей обоюдной пользе, создавали для них игры-программы. Вскоре у нас появились первые PC, и в течение короткого времени мы перешли на них полностью. Было уже понятно, что этот компьютер побеждает. Его конкурентом оставался только Apple, сейчас мы знаем, что у этой конкуренции было большое будущее. Ну, а пока мы в Текоа-махшевим полностью сосредоточились на IBM PC, занявшись освоением возможностей Турбо-Паскаля, позволявшего делать вполне приличные "мультики".

Где-то на этом этапе мне начал сниться и некоторое время не отпускал один повторяющийся сон. В нем я отлаживала код собственной жизни. Это был вообще-то довольно безмятежный период в моем бурном жизненном плавании, но были и тогда некие проблемы, требующие срочных усилий для своего разрешения. Вот их-то мой мозг и пытался, видимо, решить во сне.

В этих сновидениях я сидела перед экраном, как и в своих буднях наяву. ( Передо мной был длиннющий код какой-то всеобъемлющей программы )

Часть 1, вступительная, о бодливой корове
Часть 2, о юных диссидентах в поисках себя
Часть 3, о хвосте льва и голове лисицы
Часть 4, об особенностях отладки кода в условиях социализма
Часть 5, о рабочем распорядке советского программиста

Часть 6, о насекомых, мышах и о сотворении миров

Осенью 1986 года, чуть менее чем через полтора года после приезда в Израиль, мы оказались в Текоа, в трехкомнатном "ашкубите" (что-то среднее между домом и "караваном"), в котором нам предстояло жить до того момента, как мы сможем купить в этом поселении собственный дом.

"Ашкубиты" стояли рядами, и прямо напротив нас располагался другой "ашкубит", в котором размещалась компьютерная фирма "Текоа-махшевим". Ее хозяевами была русскоязычная семейная пара Хана и Мордехай.

Хана зашла к нам познакомиться и посмотреть, как мы устроились. Поинтересовалась, конечно, кто мы по профессии. Я сказала, что я программист, и спросила, не ищут ли они работников. Она ответила, что у них все ставки заняты, но пригласила зайти, посмотреть, чем они занимаются.

В "Текоа-махшевим" в трех рабочих комнатах стояли на столах несколько компьютеров Commodore, Atari и Apple. Некоторые из них были включены, и я с любопытством разглядывала экраны. ( На них были картинки, вроде иллюстраций к детским книжкам )

Часть 1, вступительная, о бодливой корове
Часть 2, о юных диссидентах в поисках себя
Часть 3, о хвосте льва и голове лисицы
Часть 4, об особенностях отладки кода в условиях социализма

Часть 5, о рабочем распорядке советского программиста

Я не хочу подробно писать о ТРАНСе (это, конечно, не название того учреждения, в котором я отбывала повинность "молодого специалиста", а скорее кличка, но я думаю, что в открытых постах лучше бы на всякий случай пользоваться кличками и псевдонимами).

Я стояла посреди комнаты, в которой мне предстояло работать. Она была перегорожена шкафами на две части, и в ней сидело за столами человек двадцать. Это было мое первое утро на работе, у меня даже еще не было рабочего места, и мне было негде приткнуться. Я чувствовала себя не в своей тарелке, поскольку большинство окружающих выглядели недружелюбно.

Из-за стола поднялась симпатичная девушка с приветливым лицом. Она улыбнулась мне и жестом пригласила выйти покурить. Я ей до сих пор благодарна за эту улыбку и приглашающий жест. Это была будущий юзер ya_tanechka.

С Таней с тех пор мы стали близкими подругами. Мы с ней почти одновременно, одна за другой, и даже иногда одна по примеру другой, прошли многие важные жизненные этапы - вышли замуж, уехали в Израиль, завели ЖЖ :)))

Собственно программированием в нашей комнате программистов занималось, наверно, меньше половины ее обитателей. Парочка начальников к программированию вообще никакого отношения не имели, еще парочка других персонажей не имели отношения к программированию, даже не будучи при этом начальниками... ( Не важно, все равно вскоре выяснилось, кто тут главный )

Часть 1, вступительная, о бодливой корове
Часть 2, о юных диссидентах в поисках себя
Часть 3, о хвосте льва и голове лисицы

Часть 4, об особенностях отладки кода в условиях социализма

В МИИТе в мои времена был ВЦ (Вычислительный Центр), в котором стояли небольшие (размером со стол) машинки "Наири", - к ним нас даже допускали и разрешали потрогать, - и еще были огромные машины в отдельной комнате, к которым тоже вроде доступ не был перекрыт, но делать нам там было нечего, потому что наши программы на них запускали специально обученные люди. А мы только набивали код на перфоленты и сдавали их в окошечко.

Вот это занятие - набивка кода на перфоленты - запомнилось мне отлично. Я занималась этим в течение всей летней практики по программированию после первого курса. Проблема была в том, что одна сделанная ошибка означала, что все надо начинать сначала. Не удивительно, что перфораторы были все время заняты и приходилось ждать своей очереди. (Надо сказать, что через несколько лет работа с перфокартами, когда при исправлении ошибки приходилось перебивать не весь код, а всего лишь одну строчку, т.е. одну карту, представлялась мне просто видением рая).

В помещении, где располагались перфораторы, висели огромные самодельные плакаты, посвященные правилам поведения в ВЦ. Эти плакаты, хоть они и не агитировали против советской власти, были все равно почти что диссиденскими, потому что размещались на том месте, где глаз искал чего-то вроде "Решения N-го съезда - в жизнь!". ( А тут вдруг вместо этого - такое: )

Часть 1, вступительная, о бодливой корове
Часть 2, о юных диссидентах в поисках себя

Часть 3, о хвосте льва и голове лисицы

Сейчас я расскажу про одну из своих главных обид в жизни. Вообще-то этих обид у меня полно, и перед каждым Йом Киппуром я отчаянно уговариваю Всевышнего, что это я не всерьез, чтобы Он не смотрел, что там у меня в душе творится, а на самом деле я этим людям давно уже все простила и совсем не хочу для них неприятностей по причине своего не отпускающего обиду подсознания. Но в тот год, когда меня обидел профессор С-ский, про Йом Киппур я еще ничего не знала. Он сам, может быть, и знал, а может, и не знал, но в любом случае, его это не волновало.

С-ский преподавал на первом курсе матанализ. Я не знаю, какими были на самом деле его отношения к женщинам и с женщинами, потому что, вы не поверите, но ( меня саму в 17 лет больше всего интересовал именно матанализ  )

Часть 1, вступительная, о бодливой корове

Часть 2, о юных диссидентах в поисках себя

Весной 1973 года я училась в восьмом классе знаменитой московской Второй школы, и у меня на глазах все разваливалось. Собственно, в школе все начало разваливаться два года назад, когда (как раз в момент моего поступления туда) один из преподавателей уехал в Израиль, директора за это уволили, а целая плеяда лучших учителей уволилась следом из солидарности.

При этом, проявляя солидарность, что само по себе похвально, они покидали учеников, которых "приручили", на попечение небольшого числа остающихся старых преподавателей и некоторого количества новых, нанятых на освободившиеся места. И среди старых, и среди новых были в общем-то разные люди, и в том числе даже вполне хорошие. Проблема была в том, что ушло большинство лучших, тех, благодаря кому и существовала эта Вторая школа с большой буквы.

"Прирученные" ученики ( были обученными диссидентами и остановиться уже не могли )